Как мы пережили войну

09:21
511
1270193069.831270193069.83Накануне 9 мая в арт-гостиной «У Никитских ворот» рассказывал об этом ведущий специалист ГАСПИКо Владимир Жаравин. Он по-прежнему лучший городской лектор «для населения», скрупулезно владеющий любой из своих заявленных тем. Жаравина будут слушать и час, и два, и три, с вопросами, и все будет мало.Причиной тому не только его доскональная информированность и уважительное обращение с материалом, но и совершенно особая интонация диалога со слушателем. Возникает некая иллюзия, что перед нами не наш современник, а как будто бы скромный и простодушный посланец тех времен, соучастник событий. Уж кажется, все давно описано в пятитомнике ГАСПИКО «Испытание войной», однако там — сухим и правильным языком официального издания, здесь — по всей нелицеприятной правде.Годы войны были для Кирова — ближнего тыла — не только гигантским напряжением всех сил народа, но в каком-то смысле базой промышленного и культурного роста, даже скачка. Во-первых, вдвое увеличилось население города, с 100 тыс до 200. Однако вовсе не за счет эвакуированных заводчан оборонных предприятий и жителей оккупированных территорий (они потом в основном разъехались), а за счет мобилизованных на военные заводы деревенских девушек и подростков, которые впоследствии становились городскими. (При том что руководителей заводов, заложивших основу послевоенной экономики Кирова, всячески стимулировали пускать корни на вятской земле: пример с директором завода Лепсе Большевым, который после войны планировал вернуться на родину. Положишь партбилет, коротко сказали ему где надо, и тот вынужден был остаться).Девушки работали геройски: без выходных и отпусков, на смену не шли, а бежали, ибо за 20 минут опоздания грозила статья за прогул по закону военного времени. Так что часто и ночевали в цехах. А вообще-то, где были размещены эти тысячи и тысячи новоприбывших? В бараках, которые спешно возводили военизированные «строительные колонны», состоявшие из «плохих» национальностей: поляки, немцы, финны, на фронт их не брали — вдруг они предатели. А в целом этим девушкам, можно сказать, еще повезло, ведь деревня в войну жила куда голоднее, чем город, где все-таки гарантированно выдавали еду по карточкам и в рабочих столовых. У крестьян, вынужденных сдавать произведенное продовольствие подчистую (все для фронта), не было и того. Председателей же, которые оставляли колхозникам немного зерна за трудодни, безжалостно отдавали под суд.Своих местных (организации и учебные заведения) уже в 41 году сразу же попросили на выезд, в районы. Во всех сколько-нибудь пригодных зданиях Кирова и на промплощадках расположились всесоюзные наркоматы, оборонные предприятия, вузы и конечно же бесчисленные эвакогоспитали. Благодаря прибытию в Киров медицинских светил серьезно улучшилось качество послевоенного медобслуживания населения, они некоторое время также оставались здесь для консультирования местных кадров.Наш «ближний тыл» дважды за время войны всерьез готовили к обороне — в 42 и 43 годах, в полном соответствии с неудачами на фронтах. Для этого на вокзалах, оборонных предприятиях и в районе Театральной площади разместили зенитные установки. Особо охранялись ж/д мосты. В нескольких точках области строились аэродромы. Весь город изрыли щелями для укрытий от налетов авиации, поскольку убежищ не было.Так что пробираться по улицам в темное время суток было серьезным риском для жизни: от электроснабжения в пользу заводов отключали жилой сектор, плюс светомаскировка.К счастью, все это не понадобилось: лишь один вражеский самолет сумел долететь до Шахуньи. Однако в Зюздинский район (ныне Афанасьевский) весной 44 года довольно неудачно высаживали диверсантов, которые были схвачены бдительным оперуполномоченным Сидоровым. Причем одна половина группы, блуждая по лесам, съела вторую, ибо пропитание и амуниция шпионам была сброшена, но не в нужном месте. Диверсанты должны были осуществлять подрыв путей и высоковольтных линий, собрать партизанский отряд из диверсантов, которые бродили по лесам. Не удалось.Перед самой войной в Кирове начинали строить трамвайную линию. Однако рельсы понадобились на подведение путей к оборонным заводам, и эта затея в дальнейшем не была осуществлена. Зато после войны в благодарность за прием эвакуированных Ленинград поделился своими старенькими троллейбусами — и в городе появился новый вид общественного транспорта.Культурная и научная жизнь Кирова была в годы войны испытывала небывалый подъем: на этом поприще старались и ленинградский БДТ, и группа эвакуированных писателей, художников. Прославленные ученые устраивали в читальном зале библиотеки Герцена (другие большие помещения были заняты под оборонные нужды) публичные вечерние лекции, и на них не бывало пустых мест, люди шли сюда после тяжелого трудового дня. А сама библиотека работала до 11 часов вечера!Сухие цифры войныС 1941 по 1945 год в Кировской области было произведено:4176 танков;1820 реактивных минометов «катюша»;более 2 млн автоматов ППШ;200 боевых кораблей;5 млн мин и авиабомб;20 млн гранат;несколько млн пар валяной и кожаной обуви.На личные средства кировчан был построен бронепоезд «Киров» и 3 танковые колонны, а также собрано несколько миллиардов руб по «добровольно-принудительной» подписке на государственный заем. Причем деньги по этим облигациям фактически так и не были возвращены народу.

Рассказать друзьям:

1 комментарий

RSS
Гость
20:10
В заголовке статьи звучал вопрос. У меня в родне не было орденоносцев. Но мне довелось увидеть своих дедов. Я старый. Один умер когда я был в первом-втором классе, летом, но я его помню, он меня брал с собой, когда плотничал. Другой умер когда я уже врачишкой придурял в Кирове. Он тоже без орденов. Но они (я уверен), что честно исполнили долги перед Россией. Второй дед даже научил водить автомобиль и работать с металлом (много пальцев было отбито). У обоих руки росли далеко не из ж.пы! Я машину уже в пятом классе водил, а коробку передач смог сам поменять в восьмом. И с деревом любил. И когда врачугой стал добрым словом их вспоминал. Руки на месте были.
Загрузка...