Алексей Мякишев: С моего гонорара в 178 долларов в Агентстве по охране авторских прав с меня взяли 55 долларов

Алексей Мякишев: С моего гонорара в 178 долларов в Агентстве по охране авторских прав с меня взяли 55 долларов
Дымка
Продолжение истории кировского фотографа Алексея Мякишева про участие в акции «Один день из жизни Советского Союза».

Вятский наблюдатель продолжает знакомить читателей с рассказом известного кировского фотографа Алексея Мякишева, который поучаствовал в 1987 году во всесоюзной акции «Один день из жизни Советского Союза». Ранее мы уже публиковали первую часть этой интересной истории, где рассказывается про саму акцию. А также вторую часть, где герой нашего рассказа повествует о том, как его снимки попал в американский журнал.

На очереди третья часть, в которой Алексей Мякишев рассказывает о том, как получил из США доллары и пытался их поменять на рубли.

Алексей Мякишев:

«История получила в то время неожиданный результат. Где-то в конце 1988 года пришло еще одно письмо из «National Geographic Sosiety». Честно говоря, конверт меня очень удивил, и мне натерпелось узнать, что там внутри. Развернув конверт, я обнаружил диковинный листочек с множеством интересных цифр.

Что бросалось в глаза — это «Riggs Bank» Washington и сумма 178 долларов.

Представляете в 1988 году, когда валюта была запрещена, а в стране существовала уголовная статья за хранение, простому советскому мальчику в провинцию приходит такая чудо-бумажка. Конечно, я не имел понятия что с ней делать, и обратился к своему учителю Владимиру Александровичу, но к сожалению, даже руководство Городского Дворца пионеров не могло помочь. А ведь это были такие несусветные деньги по тем временам. Но помог, как говорится, случай.

В фотостудию Дворца пионеров ходил мальчик Андрей Ефремов, ему посчастливилось побывать в знаменитом пионерском лагере «Артек», и он мне рассказал про одного очень хорошего человека, он жил в Москве, закончил МГИМО и был у них вожатым. У Андрея был телефон Саши, так его звали, это была единственная зацепка, и я решил ехать в Москву.

Москва для меня всегда казалась «страшным» городом, и ехать было страшно, что там меня ждет в этом огромном городе. И вот я стою у телефона -автомата на Ярославском вокзале и звоню Саше, и сбивчивой речью объясняю совершенно незнакомому мне человеку, кто я такой и чего хочу. Саша ничего не понял, но так как он был человек интеллигентный и воспитанный, пригласил меня к себе домой, чтобы я поподробней мог объяснить ему суть дела. Саша жил тогда на Полежаевской в обычной московской квартире с мамой. Небольшая Сашина комната наполовину была завалена, как мне тогда показалась, очень умными книгами, а вторую половину занимало пианино. Познакомившись, я понял, что имею дело с человеком не простым: умным, образованным, начитанным и разносторонне развитым. Саша знал восемь языков, на которых мог свободно общаться и несколько, которые мог понимать, а на пианино он мог сыграть «Лунную сонату» Бетховена, так что дух захватывало. Мы сразу подружились, и он решил мне помочь. Мы проговорили почти целую ночь, а на следующий день я уехал в свой родной город с надеждой, что мое дело в надежных руках.

Саша мне помог и сделал все как надо. Не знаю, что для этого ему понадобилось и сколько времени он потратил, но в результате усилий и участия человека, которого я видел один единственный раз в жизни, на мое имя был открыт валютный счет в единственном на то время банке, который занимался валютными операциями -Внешэкономбанке. Интересная тогда система была в то славное время. Если автор получал гонорар из-за границы, он имел дело не с банком, как сейчас, а вначале с организацией, которая занималась «охраной» авторских прав наших угнетенных авторов, и брала за эту «услугу» нехилые барыши.

С учетом моего мизерного гонорара в 178 долларов ВААП (Всесоюзное Агентство по охране Авторских Прав, так называлась та самая организация) 55 долларов они взяли за услуги.

А тем временем перестройка шагала по Советскому Союзу, и в воздухе уже летал дух перемен и событий, с этим связанных. Потом меня забрали в армию, но ощущение, что где-то в банке у меня лежит энная сумма, меня не покидало. Еще интересный факт: перед армией я 8 месяцев работал на заводе, где производили знаменитые «Вятки-автомат» ( фотографии с завода есть здесь). Так вот, я размышлял рационально, все что я заработаю, буду откладывать на книжку, когда приду из армии, на первое время хватит. Когда я пришел из армии весной 1991 года, (пожалуй, самый тяжелый год для всего Советского Союза) — денежная реформа, пустые полки в магазинах, развал Империи, судеб и много другого. В общем и мне досталось: те 1500 рублей, что у меня было на книжке, превратились просто в сумму, на которую я смог купить китайские джинсы и новые кроссовки.

В начале 1991 года я забыл про свой заграничный гонорар и окунулся в проблемы выбора профессии. Возвращаться на завод в три смены мне уже не захотелось, и я взял свой «Зенит-11», кучу своих фотографий и отправился в редакцию новой демократической газеты «Выбор» с полной уверенностью там работать фотографом. Через два месяца испытательного срока я уже бегал по городу с своим «Зенитом» и по ночам печатал в ванной фотографии в номер.

И вот как-то однажды пришел в гости в редакцию газеты один фотограф, его звали Андрей Стасюк (в последствии с этим человеком много что будет связано в моей жизни) и начал откровенно хвастать своим новеньким Olympus OM-1 c кучей объективов. Моей зависти не было предела. И тут я вспомнил о своем гонораре и незамедлительно решил ехать в Москву.

Москва меня встретила с «распростертыми объятиями». Первое, что я увидел, это серую массу, которую поглощало метро. Тем ноябрьским мрачным днем ничто не предвещало удачного продолжения моей истории.

Первым делом я направился по адресу, где располагался мой вожделенный банк. Картина у банка открывалась «великолепная»: серая очередь одним концом впивалась в главный вход Внешэкономбанка, а другая уходила в переулок и куда-то в горизонт. Рядом шныряли какие-то подозрительные личности и интересовались, нет ли у меня марок или долларов. Несколько металлических ограждений преграждали путь постороннему человеку. Шустрых ребят в кепках и кожаных куртках я заметил сразу, они бойко разговаривали с отдельными личностями, и через некоторое время эти люди чудесным образом попадали в самое начало очереди.

Поинтересовавшись у очереди, где ее конец, меня послали куда-то далеко, и я сразу понял — мой путь другой. В общем вход без очереди в банк стоил 100 немецких марок, и я, сделав жалостливое лицо, подошел к одному из шустрых дяденек в кепке. «Дяденька, — говорю — вот я издалека приехал получить свои гроши, пропустите меня, пожалуйста, в банк, ну очень надо». Шустрый внимательно меня оглядев строго так говорит: «100 марок и нет проблем». «У меня нет — я говорю — 100 марок, дяденька, но может вас устроит 200 австрийских шиллингов?» (за эти шиллинги я продал как-то свои фотографии одному австрийскому издателю). «А че за шиллинги?». Я говорю: «Валюта твердая, европейская». Шустрый, посапывая, недовольно изрек: «Ладно, давай поздороваемся, а ты мне сунешь свои шилинги».

Так я попал в банк. У окошка в банке молоденькая операционистка дважды спросила: «Как Ваша фамилия? Мякишев? Такая смешная фамилия». А я говорю: «Фамилия как фамилия».

Минут через 15 это милое создание мне объявляет «приятную новость»: «Ваши деньги заморожены, а, чтобы их разморозить, нужно получить справку из той организации, где вам открывали счет, т.е. из ВААПа, но вы не беспокойтесь», — говорит она милым голоском – «это совсем рядом».

Я сломя голову бегу в эту злополучную контору и застаю полное уныние ситуации. Охранник мне объясняет, что такой организации давно не существует, но если вам нужна справка, то это в другой конторе по такому-то адресу в двух кварталах отсюда. Я весь взмыленный бегу в эту другую контору, а там такие добрые тетушки охотно выдают справки всем желающим, только сейчас у них обед, и они все дружно уходят. Я взмолился, говорю: «Вопрос жизни и смерти».

Ну, тетушки меня пожалели и дали все же справку.

Через полчаса я уже стоял у знакомого окошка с желаемой бумажкой. Операционистка увидев меня, закричала: «Девочки, он успел, успел», искренне радуясь моему возвращению. Через некоторое время я вышел с шуршащими, приятно пахнущими бумажками и незамедлительно поехал в комиссионный магазин в Ясенево, где и купил на мой первый заграничный гонорар мою первую заграничную камеру Minolta X-300 c объективом 50/1.7. Такая вот история».

Оригинал истории.

Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...